Она сломала мне позвоночник, а я…

История о том, как ты лежишь, лежишь, лежишь и лежишь. 1 мин.


Мне тогда было лет 6 или 7… если покопаться в больничной карте, наверняка назову и дату, и номер больничной палаты, где мне сломали позвоночник.

Забавная на самом деле была история.

Я легла в больницу из-за проблем со спиной. Сдружилась в той же больнице с одной из играющих в коридоре девочек: у неё была мальчишеская стрижка и гипс почти во всю руку (или не вовсю?).

В тот день я должна была выписаться после почти месяца лечения. Когда пришла «подруга», я как раз лежала в постели, потому что я тогда могла только лежать.

На боку.

На животе.

На спине.

И всё.

Подруга поприветствовала меня, хлопнув по моему самому уязвимому месту. Своей. Загипсованной. Рукой.

В больнице я провела ещё месяц или около того.

Когда я чихала или кашляла, казалось, что я выпрыгнула из самолета и сделала три кульбита в воздухе, а после ударилась о морскую гладь всем телом и особенно мизинчиком.

Ту боль я ощущаю яснее, чем вкус сегодняшнего завтрака. После такого начинаешь понимать, что некоторые воспоминания сильнее реальности.

Ту девочку я вспоминаю раз в несколько лет.

Возможно, она тогда очень испугалась, начала ходить в черном сарафане, пообещала обходить детские площадки стороной, «наказывая себя» за плохое поведение.

Возможно, она сильнее полюбила бабушку, которая вместе с ней бегала в церковь и замаливала этот «грех», ведь она сделала это не специально.

Возможно, позже, лет через 10, она отучилась на филолога, переглядываясь со своим преподавателем по этике. И родила двойню в 22 года, прямо перед выпускным, когда одногруппники снимали коттедж за городом и грозились уехать в Москву или Питер. На север. За лучшим будущим. На заработки, короче.

Возможно, она считает меня виноватой и рассказывает эту историю по-другому.

Возможно, она вздрагивает каждый раз, когда видит детей, гипс и СПИНЫ.

А возможно, она ничего не помнит.

Я уже писала про Year of Yes в своей жизни (Год, когда я всему говорила «ДА»): я выбрала эту концепцию за основу своих дальнейших действий, потому что, когда моя спина зажила, эстафету по уничтожению персоны по имени Л. (то есть меня) взял другой человек.

Мне стыдно признавать, что человек, который больше всего испортил мне жизнь…

  • Это не девочка, которая сломала мне позвоночник.
  • Это не малознакомый парень, который надо мной подтрунивал.
  • Это не знакомые, которые меня игнорировали.
  • Это не тот, кто меня обманывал…

А я сама.

Миллион неправильных решений, тысячи не вовремя сказанных слов, десятки упущенных возможностей и сотни тысяч никому ненужных лайков под постами с мотивирующими «на действие» цитатами. О да, я всегда была королевой провалов и самосаботажа.

И мне надо что-то с этим делать, ведь я нахожусь в эпицентре самого тяжелого периода в своей жизни.

Потому что сломать позвоночник в 6 лет — это страшно, но впереди есть ещё десятки лет с планами, школой, высшим образованием, взлетами, шмяканьем о землю, шмяканьем о землю ещё тридцать четыре раза. И надеждами.

А сломать жизнь в 20 лет с гигантским хвостиком — это

  • отказаться от желаемого развития событий,
  • попрощаться с некоторыми людьми навсегда,
  • осознать, что ты сам за себя,
  • пройтись по краю,
  • узнать, что гарантий на завтра и послезавтра нет,
  • что проживешь ты необязательно долго и точно не очень счастливо,
  • что концепция счастья вообще какая-то мутная, а жить ради себя и своих амбиций, попутно сохраняя своё здоровье —  так же сложно, как проходить реабилитацию и учиться заново ходить, только без будущего.

Сейчас все говорят про новую искренность, а потом про уязвимость личных данных, и потом снова про искренность, потому что нужен баланс и социальный имидж. Я со всем этим согласна, потому что ничего не понимаю и запуталась.

Но если быть до конца искренней: сегодня я плакала над песней Sia-Elastic Heart, отмечая ничтожность своего бытия.

Это часто бывает у людей в целом. Эта мысль про «ничтожность» не посещает только андатру Лапенко.

Но сегодня я должна как-то подытожить то, во что превратилась, и то, кем НЕ хочу быть.

Самоотрицание — вещь отвратительная, но в моём случае спасительная…

Я НЕ хочу быть своей собственной жертвой. Человеком, которого сломала биохимия мозга, обстоятельства и другие люди.

Не для этого я вставала на ноги.

Хочешь рассказать свою историю? Стань автором UP TO US.


Зацепила тема? Помоги разобраться тем, кому это тоже интересно.

Whaaaaaaaaaaat